Пугачев — злодей или народный герой?

А. С. Пушкин обращался к личности Пугачева дважды: когда работал над документальной «Историей пугачевского бунта» и когда писал «Капитанскую дочку». Повесть была написана в 1836 году, а «Историю» Пушкин закончил на два года раньше. Поэт работал по высочайшему разрешению в закрытых архивах, внимательно изучил документы, относя­щиеся к пугачевскому бунту. Емельян Пугачев в «Капитан­ской дочке» — человек неоднозначный, но, несомненно, неординарный.
Отношение Пушкина к стихийным народным восстаниям было сложным. Горькие слова («Не приведи господь видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный») стоят многих томов исследований, посвященных славянскому мен­талитету. Пушкин прозорливо указал на две характерные черты крестьянских движений: отсутствие долговременной цели и звериную жестокость. Бесправие, неразвитость, убо­гая жизнь не могут породить организованного, планомерно­го сопротивления. Вожаки народа отличаются предприим­чивостью, широтой характера, бесстрашием. Таков пушкин­ский Пугачев, провозгласивший себя Петром III. Когда его предупреждают, что на бунтовщиков нацелены пушки, он насмешливо отвечает: «Разве пушки на царей льются?» Он притягивает любовь народа своим буйством и удалью, а больше всего — мечтой о свободе. Не зря открываются навстречу его войску ворота крепости. А рядом с этим — жестокость,

массовые казни, часто бессмысленные. «Вором и разбойником» называет его комендант крепости Миронов. Ему присущи черты авантюриста. Он не обманывает себя, хотя лукавит с окружающими, называя себя царем. А Гри­неву, который глубже всех его понял, говорит: «Гришка Отрепьев над Москвой ведь царствовал». От волжского разбойника у Пугачева яркий, иносказательный, пересыпан­ный намеками, прибаутками и баснями язык. Больше всего же в нем привлекает могучая вольная натура, которой тесно в том «мундире», в который его одела судьба. Расска­зывая Гриневу об орле и вороне, он выдает свое сокровенное желание: прожить жизнь хоть короткую, но яркую, не «пи­таясь мертвечиной», а «напившись живой крови».
Реальный Пугачев был страшнее. Он мог приказать пове­сить «поближе к звездам» мирного астронома Ловица, мог от­дать на расправу любовницу Елизавету Харлову и ее семи­летнего брата, повелеть тайно удавить близкого друга и со­ратника Лысова после пьяной ссоры.
Схваченный, Пугачев молит Екатерину II о помиловании. Когда граф Панин назвал его вором, Пугачев ответил: «Я не ворон, я вороненок; ворон еще летает». Панин в кровь разбил ему лицо и вырвал клок бороды. А Пугачев… опустился на колени и стал просить о помиловании.
В народе все равно осталась яркая память о Пугачеве-освободителе. Когда он сидел в клетке, солдаты кормили его из рук. Простые люди приводили детей, чтобы те запомнили: они видели Пугачева.
Разбойник или освободитель, Пугачев был народным ге­роем. Только такого героя и мог породить в то время российский народ.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5,00 out of 5)

spacer
Пугачев — злодей или народный герой?