Психологические двойники Р. Раскольникова в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» произвел на меня очень сильное впечатление. Когда я его читал, то чувствовал, что на душе у меня так же нехорошо, как и у героев романа. Проблемы, поднятые писателем, очень современны. Сейчас, как и во времена Достоевского, человек заброшен и одинок в мире людей. По-прежнему царит равнодушное отношение людей друг к другу. Атмосфера безысходности, окружающая моих современников, как и тогда способна зародить и зарождает любые, самые преступные идеи, теории.
Значимость романа Ф. М. Достоевского

я увидел в том, что он убеждает нас, своих читателей, в невозможности построить жизнь по каким-то теориям, пусть даже очень внушительным.
Достоевский раскрыл в романе опасность любой теории в овладении умами: человек превращается в фанатика идеи и начинает действовать вопреки своей человеческой природе. И тогда не идея становится орудием человека, а он сам становится кровавым орудием в руках своей идеи.
Как безобразно и отвратительно выглядит в жизни все то, что так складно выстраивалось в уме и на бумаге! Достоевский показывает нам и главному герою романа Родиону Раскольникову, каково практическое воплощение
этой идеи на примере психологических «двойников» героя. Таковыми в романе являются Лужин, Лебезятников, Свидригайлов, студент в трактире, в какой-то мере Соня Мармеладова и Дуня Раскольникова.
Достоевский поочередно сталкивает Раскольникова с ними, доказывая антигуманность, античеловечность теории, делящей всех людей на два разряда: «тварей дрожащих» и «право имеющих».
Писатель на примере Лужина показывает, что происходит, если такая «теория» попадает в руки настоящего эгоиста, человека, лишенного чести и совести. Она становится обоснованным оправданием и прикрытием собственной подлости.
Лужин — приверженец «экономической правды». Он отвергает жертвенность ради общего блага, утверждает бесполезность «единичных щедрот». Он считает, что забота о собственном благосостоянии есть забота о «всеобщем преуспеянии». В расчетах Лужина вполне уловимы интонации голоса Раскольникова, который, как и его двойник, не удовлетворен «единичной» и ничего не решающей помощью. Оба они «разумно» находят жертву для достижения своих целей, теоретически обосновывая свой выбор так: никчемная старуха, как считает Раскольников, все равно умрет, а падшая Соня, по мнению Лужина, все равно — рано или поздно — украдет.
Лужин так же, как и Раскольников, оставляет за собой право решать участь другой личности, например, Сони. Он очищает «арифметику» Раскольникова от «деятельного сострадания».
Двойник Лебезятников — «прогрессист». Он выступает против таких предрассудков, как «целомудрие и женская стыдливость», взывает к созданию коммун, ратует за уничтожение брачных уз. Лебезятников видит смысл демократического движения в том, чтобы «огреть протестом» русскую жизнь: «Мы пошли дальше в своих убеждениях. Мы больше отрицаем!»
Восстающая против несправедливого устройства мира, бунтарская стихия Раскольникова превращается у Лебезятникова в поток бессмысленных и пошлых отрицаний.
Карикатурной тенью этот двойник «пристраивается» к главному герою, желающему «взять просто-напросто все за хвост и стряхнуть к черту». Культ протеста, принимающий у этого двойника форму воинствующей глупости, компрометирует избранный Раскольниковым бунтарский путь переустройства мира, в котором он видит и возможность самоутверждения.
Свидригайлов не случайно появляется после двух своих предшественников, которые в силу своей ничтожности не смогли уничтожить ядро идеи Раскольникова. Для этого нужна была личность незаурядная, «выламывающаяся» из ряда людей «обыкновенных» («Свидригайлов — загадка», — думает о нем Раскольников). Этот герой идет дальше всех: переступая через чужие жизни, он переступает и через собственную совесть, то есть полностью соответствует представлению Раскольникова о сильных личностях. Но вместо ожидаемого, с его точки зрения, торжества идеи в вывихнутом мире Свидригайлова она терпит полное крушение.
«Арифметика», согласно которой можно убить одну «вредную» старуху, а затем, сделав сотню добрых дел, искупить этот грех, опровергается «опытами» Свидригайлова: на его счету добрых поступков больше, чем у всех других героев романа, но, во-первых, добро, совершенное им, никоим образом не может оправдать преступления минувшего, а, во-вторых, оно не способно возродить его больную душу.
Свидригайлов — это тот избранный, который «переступил», и «переступил» не единожды, и без нравственных мучений (казалось бы, вот он идеал Раскольникова!). Но при этом Наполеоном не стал. Жизненный итог Свидригайлова — это не только его самоубийство, но и гибель идеи Раскольникова, раскрывающая чудовищный самообман главного героя. Таким образом мы видим, что, вводя явных и неявных двойников Раскольникова, автор развенчивает бесчеловечную теорию Раскольникова, показывая, как она может подействовать на людей. Достоевский показывает путь духовного возрождения человека, и метод двойников помогает ему.



spacer
Психологические двойники Р. Раскольникова в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»