Дом Турбиных как отражение семьи Турбиных в романе М. А. Булгакова “Белая гвардия”

О “Белой Гвардии” М. А. Булгаков говорил: “Роман этот я люблю больше всех других моих вещей”. Да, эта книга для писателя дорогая и особенная, она полна воспоминаниями о родном Киеве, большой и дружной профессорской семье, детстве и юности, домашнем уюте, друзьях, светлом счастье и радости. Вместе с тем, “Белая Гвардия” – роман исторический, строгое и печальное повествование о великом переломе революции и трагедии гражданской войны, о крови, неразберихе, нелепых смертях. Сам Булгаков изображает здесь интеллигенцию – лучший

слой России – на примере дворянской семьи, брошенной в годы гражданской войны в лагерь белой гвардии.
На Алексеевском спуске в Киеве живет семья Турбиных. Молодежь – Алексей, Елена, Николка – остались без родителей, “без подсказки”, как жить. На самом деле “подсказка” была. Это был их прекрасный дом, изразцовая печка, часы, играющий гавот, елка и свечи на Рождество, бронзовая лампа под абажуром, Толстой и “Капитанская дочка” в шкафу, белая накрахмаленная скатерть даже в будни. Все это нетленные атрибуты дома с его благородством, старомодностью, стабильностью, которые ни при каких обстоятельствах
нельзя разрушать, потому что это завет новым поколениям Турбиных от родителей.
Дом – это не просто вещи, а строй жизни, дух, традиции, если в нем на Рождество зажигают лампадки перед иконой, если у постели умирающего брата собирается вся семья, если вокруг Дома есть постоянный круг друзей. Дом Турбиных был построен не “на песке”, а “на камне веры” в Россию, православие, царя, культуру.
Молодые Турбины, оглушенные смертью матери, сумели не потеряться в этом страшном мире, смогли остаться верными себе, сохранить патриотизм, офицерскую честь, товарищество и братство. Именно поэтому их дом притягивает к себе близких друзей и знакомых. К ним посылает сестра Тальберга своего сына Лариосика из Житомира.
Однако с ними нет самого Тальберга, мужа Елены, сбежавшего и бросившего жену в прифронтовом городе. Но Турбины, Николка и Алексей, только рады, что очистился их дом от чуждого им человека. Им больше не надо лгать и приспосабливаться. Теперь вокруг только родные и близкие по духу люди.
Многие находят приют в доме Турбиных. Сюда приходят Шервинский, Карась – друзья детства Алексея Турбина, сюда приняли и робко приставшего Лариона Суржанского.
Елена – хранительница традиций дома, в котором всегда примут и помогут. В этот уют Дома приходит из страшного мира замерзший Мышлаевский. Человек чести, как и Турбины, он не покинул поста под городом, где в страшный мороз сорок человек ждали сутки в снегу, без костров, смену, которая так бы и не пришла, если бы полковник Най-Турс, тоже человек чести и долга, не привел бы двести юнкеров.
Линии Най-Турса и Турбиных переплетаются в судьбе Николки, ставшего свидетелем последних героических минут жизни полковника. Восхищенный подвигом и гуманизмом полковника, Николка совершает невозможное – преодолевает, казалось бы, непреодолимое, чтобы отдать Най-Турсу последний долг – похоронить его достойно и стать родным человеком для матери и сестры погибшего героя.
В мир Турбиных вмещены судьбы всех истинно порядочных людей, пусть это будет даже, казалось бы, нелепый Лариосик. Но именно он сумел достаточно точно выразить самую суть Дома, противостоящего эпохе жестокости и насилия. Лариосик говорил о себе, но под этими словами могли бы подписаться многие, “что он потерпел драму, но здесь, у Елены, оживает душой, потому что это совершенно исключительный человек Елена Васильевна и в квартире у них тепло и уютно”.
Но Дом и революция стали врагами. Умные, культурные Турбины посреди разгорающейся гражданской войны живут идеалами и иллюзиями прежних светлых лет и не понимают, что творится с ними и вокруг них в новую эпоху перелома. Мир их ограничен Киевом и прошлым. Они даже не знают, что происходит на Украине и за ее пределами, наивно верят всем слухам и обещаниям, верят газетам, гетману, немцам, союзникам, петлюровцам, Деникину. Народ, крестьяне для Турбиных – сила таинственная и враждебная, внезапно возникшая на живой шахматной доске истории.
Конечно, Турбины сердцем чувствуют, что наступают последние, страшные времена. Эту молодежь, некогда жившую в мире и полном покое и оставшуюся без опоры, охватили тоска, тревога, отчаяние: “Просентиментальничали свою жизнь. Довольно”. Мир и покой ушли навсегда. Ужас рождало крушение всех старых идеалов и ценностей: “Никакой сигнализацией вы не остановите этого развала и разложения, которые свили теперь гнездо в душах человеческих”. И Турбины говорят с горечью: “В сущности, совершенно пропащая страна… и как все у нас глупо, дико в этой стране”.
Подобно “Капитанской дочке”, “Белая гвардия” становится не только историческим романом, где гражданская война увидена ее свидетелем и участником с определенной исторической дистанции, но и произведением, где, говоря словами Толстого, мысль семейная соединяется с мыслью народной. Ведь Эпиграфом к “Капитанской дочке” Пушкин выбрал народную пословицу: “Береги честь смолоду”.
Эта мудрость понятна и близка Булгакову и молодой семье Турбиных. Весь роман подтверждает правоту пословицы, так как Турбины погибли бы, если бы не берегли честь смолоду. А их понятие чести основывалось на любви к России.



spacer
Дом Турбиных как отражение семьи Турбиных в романе М. А. Булгакова “Белая гвардия”