Черты революционной эпохи в повести М. А. Булгакова “Собачье сердце”

Русский писатель М. А. Булгаков создавал в своих полуфантастических произведениях очень точный и реалистичный образ той действительности, которая возникла в России после революции. Современная писателю окружающая обстановка показана в гротесковой манере, но именно это позволяет обнажить нелепости и противоречия существующего общественного строя.
В письме Правительству СССР Булгаков так определял особенности своего писательского дара: “…Черные и мистические краски… в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта,

яд, которым пропитан мой язык, глубокий скептицизм в отношении революционного процесса, происходящего в моей отсталой стране, и противопоставление ему излюбленной и Великой Эволюции, а самое главное – изображение страшных черт моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали глубочайшие страдания моего учителя М. Е. Салтыкова-Щедрина”.
Итак, место действия повести “Собачье сердце” – Москва, 1924 год. Основу повествования составляет внутренний монолог Шарика, вечно голодного уличного пса. Он по-своему оценивает жизнь улицы, быт, нравы, характеры Москвы времен НЭПа с ее магазинами, трактирами
на Мясницкой “с опилками на полу, злыми приказчиками, которые ненавидят собак”, “где играли на гармошке и пахло сосисками”.
Весь продрогший, голодный пес наблюдает жизнь улицы и делает умозаключения: “Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь”. Он сочувствует бедной барышне-машинистке, замерзшей, “бегущей в подворотню в любовниковых фильдеперсовых чулках”: “Ей и на кинематограф не хватает, на службе с нее вычли, тухлятиной в столовой накормили, да половину ее столовских сорока копеек завхоз украл…”
Другой полюс повести – профессор Преображенский, который пришел в булгаковскую повесть с Пречистенки, где издавна селилась потомственная интеллигенция. Профессор видит Москву глазами потомственного интеллигента. Его возмущает, что с лестниц пришлось убрать ковры, потому что по этим лестницам начали ходить люди в грязных калошах, а водку нельзя больше покупать в магазине, потому что “бог их знает, чего они туда плеснули”. Но самое главное – он не понимает, почему все в Москве говорят о разрухе, а при этом лишь поют революционные песни да смотрят, как бы сделать плохо тому, кто живет лучше. Хрестоматийной стала фраза этого героя: “Да, я не люблю пролетариата”.
Поэтика повести во многом основана на многочисленных ассоциациях и интертекстуальных связях. Экспозиция является своеобразным ключом к произведению. Все атрибуты вступления: зима, вьюга, господин в шубе, бродячий пес – это все очевидные переклички с поэмой Блока “Двенадцать”.
В художественный строй повествования включается даже такая, казалось бы, незначительная деталь, как воротник. Буржуй в поэме Блока “в воротник упрятал нос”, бездомный же пес определяет социальный статус своего будущего благодетеля прежде всего по воротнику: “…Дверь через улицу в ярко освещенном магазине хлопнула, и из нее показался гражданин. Именно гражданин, а не товарищ, и даже вернее всего – господин. Ближе – яснее – господин. Вы думаете, я сужу по пальто? Вздор. Пальто теперь очень многие и из пролетариев носят. Правда, воротники не такие, об этом и говорить нечего, но все же издали можно спутать”.
Поэма Блока была первым откликом русской литературы на Октябрьскую революцию. Булгаковская же повесть стала во многом полемикой с произведением Блока, с заключенной в ней картиной революционной России. Но оба эти произведения являются хорошими подобиями фотографий прошлого, хотя и с разных сторон.
Важной деталью описания быта революционной Москвы у Булгакова становится плакат с надписью “Возможно ли омоложение?”. Он так похож на другой плакат с лозунгом “Вся власть Учредительному Собранию!”.
Интересно и то, что первое слово, произнесенным существом, в которое превращается Шарик, было “главрыба”. Это указание на аббревиатуры, которыми окружила себя новая власть. А чтобы эффект был более комичным, Булгаков заставляет Шарика произносить слова наоборот: “абырвалг”. Получается полная нелепица, соответствующая реальности.
Обратимся к эпизоду, в котором, привлеченный запахом колбасы, Шарик ползет к профессору Преображенскому. Эта колбаса куплена в “кооперативе центрохоза”. Шарик как бы обращается к человеку: “Для чего вам гнилая лошадь? Нигде кроме такой отравы не получите, как в Моссельпроме”. Перед нами не что иное, как намек на рекламу, которую сочинял Маяковский. Маяковский для Булгакова становится одним из столпов того мира.
Полиграф Полиграфович Шариков, искусственно выведенный гуманоид, выступает в повести как реализация целей пролетарской революции, провозгласившей своей целью создание нового человека. Научный эксперимент профессора Преображенского, как и использование открытия профессора Персикова (пьеса М. А. Булгакова “Роковые яйца”), – булгаковские картины пролетарской революции, несущей гибель культуре.
Умозаключения Шарикова о том, что следует просто “взять все да и поделить…”, сделанные им в результате чтения переписки Энгельса с Каутским, и представляющие собой крайнюю степень вульгаризации коммунистической доктрины, – последняя точка в обрисовке революционной эпохи, описанной в повести “Собачье сердце”.
Итак, Москва 20-х годов в повести Булгакова – это город уходящей русской культуры, агрессивных пролетариев, бескультурья, грязи и пошлости.



spacer
Черты революционной эпохи в повести М. А. Булгакова “Собачье сердце”