Анализ стихотворения А. С. Пушкина «К Языкову» (1824)

Стихотворение Александра Сергеевича Пушкина «К Языкову» написано в 1824 году, когда поэт находился в ссылке в Михайловском. Оно имеет форму дружеского послания и обращено к Языкову Николаю Михайловичу, талантливому поэту, тогда еще — студенту Дерптского университета. В то время Пушкин и Языков еще не были знакомы лично (встретились они только в 1826 году, в Тригорском, у П. А. Осиповой), и обменивались стихотворными посланиями. Известно, что Языков откликнулся на это обращение, написав стихотворение «А. С. Пушкину» («Не вовсе чуя бога

света…»), где благодарил «сына музы своенравной» за благословление и внимание — ведь обращение первого поэта России были для него напутствием и воодушевлением к творчеству.
Данное же стихотворение — послание к Языкову — отражение мыслей Пушкина и его воззрений на тот момент. Произведение можно условно разделись на шесть частей. В первой поэт утверждает, что он близок Языкову по духу творчества, что стихотворцы, «друг другу чуждые по судьбе», — родственны по природе своего вдохновения. Это вдохновение тонко описано Пушкиным, он понимает всю глубину поэтических настроений, и пишет: «Они [поэты]
жрецы единых муз, Единый пламень их волнует…». Поэт полностью предан служению музам, и даже клянется именем римского поэта: «Клянусь Овидиевой тенью…».
Во второй части говорится о том, что поэт пришел бы сам в Дерпт («Давно б на Дерптскую дорогу Я вышел утренней порой…»), чтобы навестить Языкова ради «вольно-вдохновленной» беседы с единомышленником. Мысль следующей части — невозможность этой поездки (Пушкин все-таки находился в ссылке): «Но злобно мной играет счастье», в данной цитате счастье употреблено в значении «судьба», в частном случае — «самовластье»; далее мысль логично продолжается: «В деревне… Я жду тебя…». В этой же четвертой части мы находим напоминание о предке Александра Сергеевича, его прадеде Абраме Петровиче Ганнибале. Пятая часть — своеобразное мечтание о том великолепном случае, когда друзья, связанные общей идеей, общей музой, собрались бы вместе: Языков, Дельвиг, Л. С. Пушкин…, шестая — также мечтание:
Вниманье дружное преклоним
Ко звону рюмок и стихов,
И скуку зимних вечеров
Вином и песнями прогоним.
Каждая из частей состоит (примерно; четких разграничений нет) из двух четверостиший. Строф этих, соответственно, в стихотворении двенадцать, однако восьмая строфа образована пятистишием с рифмой aabbb. Во второй, девятой и двенадцатой рифма кольцевая, в остальных — перекрестная.
Стихотворение пронизано чувствами самыми теплыми. Оно похоже на торопливое, но бурное дружеское приветствие, и подобный эффект достигнут при помощи ямба, делающего ритм стихотворения быстрее, и подчеркнут такими мелочами, как быстрая клятва, живой ход мысли (к примеру, отступление о прадеде). Своеобразная форма послания, цель которой — изложить мысли, облечена в образность; она выразительнее, чем если бы это было письмо в прозе. Эпитеты, точные, яркие, отображают суть происходившего в жизни поэта: дни — «закованные», Михайловское — «изгнанья темный уголок», юность — «разгульная», беседа с единомышленниками — «вольно-вдохновенная». А вечера с друзьями — всегда живые и веселые, и это подчеркнуто поставленными рядом вином и песнями (или рюмками и стихами).
Все эти стихотворения — шедевры русской литературы. И послания эти — уже не послания. Они — запечатленная пером история, запечатленная мысль и жизнь поэта. А поэт, как ему присуще, неважно, увлечен ли он реализмом или романтизмом, темой ли дружбы или свободы, видит мир таким, какой он есть, и, даже если заблуждается, бессознательно переносит на бумагу истину, — таково свойство его поэтического дара.



spacer
Анализ стихотворения А. С. Пушкина «К Языкову» (1824)