Пейзажная лирика А. С. Пушкина

По словам Белинского, “поэзия Пушкина удивительно верна русской действительности, изображает ли она русскую природу или русские характеры…”
Пейзажная лирика занимает особое место в творчестве Пушкина. Он был первым русским поэтом, который не только сам узнал и полюбил чудесный мир природы, но и открыл для читателей удивительную прелесть светлых, нежных красок пейзажа средней полосы России, величие седых снежных вершин Кавказа, своеобразную красоту морской стихии. На протяжении всего своего творчества Пушкин обращается к пейзажной

лирике.
Едва закончив Лицей, молодой поэт пишет свое знаменитое стихотворение “Деревня”. Перед нами предстают мирные картины тихой сельской природы:
Здесь вижу двух озер лазурные равнины,
Где парус рыбаря белеет иногда,
За ними ряд холмов и нивы полосаты,
Вдали рассыпанные хаты,
На влажных берегах бродящие стада…
Пушкин блестяще пользуется психологическими методами воздействия на читателя: за лирическим началом следует яркое описание крепостнической действительности. Пейзаж в этом произведении контрастирует с описанием жизни крепостной деревни. (С этим же приемом мы встречаемся
в стихотворении “Румяный критик мой, насмешник толстопузый…”).
В ранней молодости Пушкин испытывает большое влияние Байрона, Мицкевича. Романтизм находит в Пушкине одного из самых деятельных приверженцев. К романтическим стихотворениям поэта, в которых ощущается тонкое чувство пейзажа, относятся “Редеет облаков летучая гряда…” “Погасло дневное светило…”, “К морю”, “На холмах Грузии…” и многие другие, в частности произведения, написанные в годы южной ссылки, посвященные Кавказу, Крыму, вызвавшие подъем романтических настроений у поэта.
В стихотворении “Погасло дневное светило…” проходит тема воспоминания о “туманной родине”, “где рано в бурях отцвела… потерянная младость”. В нем прекрасна мечта о “волшебных краях”, куда поэт стремится “с волненьем и тоскою”. Минорный характер элегии соответствует общему настроению грустных раздумий о прошлой жизни, о покинутой родине. Художественные определения у Пушкина играют очень важную роль в понимании идейного смысла произведения. Такие выразительные эпитеты, как “потерянная младость”, “томительный обман”, “легкокрылая радость”, “минутные друзья”, усиливают мотив печали, тоски, сожаления; в то время как другие: “берег отдаленный”, “волшебные края”, “пределы дальные”, “обманчивые моря” – подчеркивают мысль о призрачной несбыточности “знакомой мечты”. Олицетворения и метафоры очень характерны для романтических произведений Пушкина. Они удивительны своей экспрессией, необыкновенной впечатляющей силой: “родились слезы”, “мечта.,, летает”, “мне изменила радость//!/! сердце хладное страданью предала”. Едва ли можно передать движение взволнованной человеческой души точнее, ярче, образнее, чем это сделал Пушкин: “душа кипит и замирает”.
Нередко поэт употребляет обращения. В минуту прощания вспоминаются “отеческие края”, “минутные друзья”, “изменницы младые” и “все, что сердцу мило”. А обращение к кораблю: “неси меня к пределам дальным” – открывает перед нами постоянное стремление автора к берегу “земли полуденной”. Частое использование анафоры усиливает мотив вечности происходящего:
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан…
Пушкин использует инверсию: переносит глаголы в начало стиха, подчеркивая выраженное ими действие. Постоянное волнение, шум, ропот стихии созвучны душевному беспокойству поэта. Эти строчки три раза повторены в стихотворении, они определяют все его звучание. Это призыв, вечный зов золотых грез в “пределы дальные”, подальше от печальных берегов. Глаголы, используемые поэтом в повелительном наклонении (“шуми, шуми”, “лети”, “неси”), усиливают эмоциональный порыв, устремленность ритма. Здесь пейзаж, как и в большинстве романтических произведений, несет функцию возбуждающую, которая определяет настроенность автора. Поэт употребляет перекрестные, парные, обхватные рифмы, чередует мужские и женские, которые в каждом конкретном случае выделяют слова, несущие основную смысловую
нагрузку.
Расставание навеки со стихией моря, олицетворяющей для Пушкина свободу, – тема другого его романтического стихотворения – “К морю”. Море, с его постоянным говором волн, призывным шумом, своенравными порывами, воплощает в себе идею свободы, независимости. Пушкинские эпитеты создают тот могучий вольный образ, который так дорог автору. А художественные определения “последний раз”, “прощальный час” развивают мысль о разлуке на всю жизнь с вольностью святой – высшим идеалом поэта.
С чувством глубокой печали говорит Пушкин о том, что ему “не удалось навек оставить… скучный, неподвижный брег” суетной, пустой жизни света и направить свой “поэтический побег” по волнам свободного океана. Но, обращаясь к морю, он обещает: “Не забуду твоей торжественной красы//И долго, долго слышать буду//Твой гул в вечерние часы”. Не случайно поэтому олицетворение океана, который “ждал и звал” поэта. Всегда храня в сердце образ своенравной стихии, Пушкин и “шум призывный”, и “говор волн” перенесет “в леса, в пустыни молчаливы”, передаст всему миру торжественную и гордую красоту идей вольности и
свободы.
Образ моря тесно связан с самим Пушкиным, с его мятежной личностью. Стихотворение сложно в интонационном отношении, потому что в нем сочетаются Как хороши эти строки! Они говорят о большой любви поэта к народу. Не случайны употребленные эпитеты “разгулье удалое” и “сердечная тоска”. Они относятся к постоянным в русских сказках, песнях, былинах, а у Пушкина получают новое звучание. Художественные эпитеты удивительно точно передают саму песню, мгновенно вызывая в памяти проникнутые душевной болью, истинным страданием, чувством невосполнимой утраты, но простые и строгие ямщицкие песни: “Вот мчится тройка удалая…”, “Степь да степь кругом…” и множество других. Даже только одно это стихотворение дает нам представление о Пушкине как о поэте истинно русском, национальном.
Впечатления от Кавказа нашли, в частности, отражение в стихотворениях поэта “Обвал”, “Кавказ”. Своеобразная жизнь гор, мрачные скалы – олицетворение силы и неприступности, гордые орлы – жители тесных ущелий – все поразило воображение поэта. Пушкин пишет о природе как о каком-то живом существе (тучи, которые “смиренно идут”; Терек, играющий “в свирепом веселье”, и “грозно теснящие” его “немые громады”). В стихотворении “Обвал” Пушкин использует только мужскую рифму, которая создает отрывистый, короткий, как бы падающий стих, как нельзя лучше передающий грохот сорвавшейся с гор лавины льда и снега. Впечатление ревущего потока, несущегося в узкой теснине между скал, достигается приемами аллитерации и ассонанса, частым повторением согласного “р” и гласных “а” и “о”.
В лирике Пушкина можно выделить стихотворения, в которых пейзаж способствует обличению крепостного права. Так, поэт приглашает своего “румяного критика” вместе посмотреть на русскую деревню: “избушек ряд убогий”, а затем дает описание обычной жизни этой деревушки (“Румяный критик мой…”). Угрюмая, безотрадная картина нищенского, бесправного существования невольно воспринимается как крик отчаяния, мольба о помощи, грозное обвинение всем богатым, сытым и безразличным. Именно этого и добивался Пушкин, подчиняя художественные средства идее протеста против крепостничества. Намеренно употребляемые прозаизмы: низкий забор, “два бедных деревца”, мужик с гробиком своего ребенка, устало раздраженный тем, что много времени уходит на панихиду, – служат для воссоздания картины глубокой бедности, полного бесправия крестьян. Тон повествования, печальный, унылый, иногда даже скорбный, резко отличается от гимна любви к жизни в таких стихотворениях, как “Зимнее утро”, “Осень”.
Глубоким философским смыслом наполнено стихотворение “…Вновь я посетил…”. Его первые строки посвящены воспоминаниям, размышлениям о вечном круговороте жизни, о постоянстве перемен, происходящих в окружающем мире. После долгого отсутствия Пушкин снова приехал в Михайловское, где он провел “изгнанником два года незаметных”. Он вспоминает умершую няню, опять видит домик, где жил тогда, холм, на котором сидел, озеро, глядя на которое он с грустью вспоминал “иные берега, иные волны”. Грустная интонация вызывается также контрастом между прекрасной природой и убогой жизнью людей. Контраст достигается с помощью эпитетов и глаголов: “златые нивы”, “зеленые пажити”, озеро, “синея, стелется широко”, и рыбак, что “тянет за собой убогий невод”, деревни “рассеяны”, мельница “скривилась”. Но вот поэт обращает внимание на три сосны:
Стоят – одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко…
Теперь рядом с ними за десять прошедших лет разрослась молодая сосновая роща. Мысленный взор поэта обращается к “племени младому, незнакомому”, которое перерастет “знакомцев” Пушкина и заслонит их “старую главу”. Конечно же, не только зеленую поросль вокруг старых корней имеет в виду Пушкин. Смысл этого обращения значительно глубже. “Младая. роща” становится символом будущих поколений. Слова поэта обращены к потомкам, которые достигнут большего, чем сумели свершить друзья-современники Пушкина, декабристы. Им поэт завещает благородные стремления, им передает высокие идеалы, им суждено осуществить мечты о “вольности святой”, пронесенные через всю жизнь первым поэтом России. Гармоническое сочетание действительности и красоты природы – одно из величайших достижений поэзии/ Пушкина. Точное наблюдение сделал Добролюбов: “…картины русской природы и жизни… рассыпаны повсюду в его стихотворениях и выполнены с удивительным художественным совершенством”.



spacer
Пейзажная лирика А. С. Пушкина