Герой и народ в поэме А. Твардовского “Василий Теркин”

Памятник литературному герою – вещь вообще-то редкая, но в нашей стране такой памятник установлен Василию Теркину, и, как мне кажется, герой Твардовского заслужил эту честь по праву. Этот памятник, можно считать, поставлен всем тем, кто не жалел в годы Великой Отечественной войны своей крови, кто всегда находил выход из трудного положения и умел шуткой скрасить фронтовые будни, кто любил поиграть на гармони и послушать музыку на привале, кто ценой жизни приближал Великую Победу.
Поэма Твардовского была действительно народной – вернее

солдатской – поэмой. По воспоминаниям Солженицына, солдаты его батареи из многих книг предпочитали именно “Василия Теркина” да “Войну и мир” Льва Толстого.
Мне очень нравится язык поэмы Твардовского – легкий, образный, народный. Стихи его запоминаются сами собой. Каждая глава поэмы является законченным, отдельным произведением. Сам автор сказал о ней так: “Эта книга про бойца, без начала и конца”.
Автор не заставляет своего героя совершать какие-то выдающиеся подвиги. Хотя, как знать… Одна переправа, да сбитый самолет, да взятый в плен вражеский язык чего стоят…
Мне нравится жизнелюбие
Василия Теркина. Каждый день он смотрит в глаза смерти на фронте, где никто “не заколдован от осколка-дурака, от любой дурацкой пули”. Порой он мерзнет, порой голодает, не имеет вестей от родных. Но Василий никогда не унывает. Живет и радуется жизни:
Курит, ест и пьет со смаком
На позиции любой.
Он может переплыть ледяную реку, тащить, надрываясь, языка. Но вот вынужденная стоянка, “а мороз – ни стать, ни сесть”. И Теркин заиграл на гармони:
И от той гармошки старой,
Что осталась сиротой,
Как-то вдруг теплее стало
На дороге фронтовой.
Теркин – душа солдатской компании. Недаром товарищи любят слушать его то шутливые, а то и серьезные рассказы. Вот они лежат в болотах, где перемокшая пехота мечтает уже даже о том, что “хоть бы смерть, да на сухом”. Сыплет дождик. И даже покурить нельзя: размокли спички. Солдаты все на свете клянут, и кажется им, “хуже нет уже беды”. А Теркин усмехается и начинает длинное рассуждение. Говорит он о том, что пока солдат чувствует локоть товарища, он силен. За ним батальон, полк, дивизия. А то и фронт. Да что там: вся Россия! Вот в прошлом году, когда немец рвался к Москве и пел “Москва моя”, – тогда и нужно было кручиниться. А нынче враг совсем не тот, “этой песней прошлогодней – нынче немец не певец”. Василий в трудные минуты всегда находил нужные слова, которые могли бы утешить его товарищей. Такой уж у него талант.
Однако самая пронзительная, на мой взгляд, глава – глава “Смерть и воин”, в которой герой, раненый, лежит на снегу и замерзает. И чудится ему, что пришла смерть.
Снег под ним, набрякши кровью,
Взялся грудой ледяной.
Смерть склонилась к изголовью:

Ну, солдат, пойдем со мной.

И стало трудно Теркину спорить со смертью, потому что истекал он кровью и хотел покоя.
Смерть, смеясь, нагнулась ниже:
– Полно, полно, молодец, Я-то знаю, я-то вижу:
Ты живой, да не жилец.
И чего уж, казалось, держаться за эту жизнь, где вся радость только в том, что или замерзнуть, или рыть окопы, или бояться, что убьют тебя… Но не таков Василий, чтобы легко сдаться Косой:
Буду плакать, выть от боли,
Гибнуть в поле без следа.
Но тебе по доброй воле
Я не сдамся никогда. И воин побеждает смерть:
И подумала впервые
Смерть, следя со стороны: —
“До чего они, живые,
Меж собой свои – дружны.
Потому и с одиночкой
Сладить надобно суметь.
Нехотя даешь отсрочку”.
И, вздохнув, отстала Смерть.
“Книга про бойца” была очень нужной на фронте, она поднимала дух солдат, вела их к победе.



spacer
Герой и народ в поэме А. Твардовского “Василий Теркин”