До Лермонтова в русской поэзии не было художественного воплощения образа «духа зла» (за исключением известного стихотворения А. С. Пушкина «Демон»). В мировой же литературе традиция произведений о сверхъестественном существе, отпавшем от Бога, представлена широко и восходит к библейской легенде о возгордившемся ангеле, свергнутом с неба за свой бунт против божественной власти.
Новый всплеск интереса к этому персонажу приходится на конец ХVIII — начало XIX века, то есть совпадает с периодом возникновения в западноевропейской культуре романтизма. Почему тема духа зла оказалась в этот период столь привлекательной для писателей? Возможно, причина в том, что образ демонического существа представлялся удобной художественной формой, наиболее подходящей для того, чтобы описать личность нового типа, выдвинутую эпохой всеевропейского переустройства политического и социального бытия.
Новый герой (герой-романтик) — это свободная и мятежная личность, не зависимая ни от Бога, ни от природы, ни от общества. Он одинок, разочарован в окружающей его действительности и противопоставлен своему окружению.
В психологическом плане это индивидуалист и скептик, великолепно знающий слабые стороны людей. Он наделен огромной моральной силой, способен к высоким страстям, но никогда не обретает счастья, не достигает внутренней гармонии. Презирая ложь, притворство, мелкие страсти, ничтожные цели, господствующие в светском обществе, герой-романтик бежит от него в иную, более созвучную его внутреннему состоянию среду.
Гордое утверждение личности, противопоставленной отрицаемому миропорядку, — эта центральная тема европейского романтизма — звучит и в лермонтовской поэме «Демон», подводящей итог развития этого литературного типа, как в творчестве поэта, так и в русской литературе предшествующего периода; она выражена в словах героя: «Я царь познанья и свободы». В поэме устами Демона осуждается уже не светская чернь, не современное общество, а весь мир людей в целом, «ничтожная земля», где нет «ни истинного счастья, ни долговечной красоты», где «не умеют без боязни ни ненавидеть, ни любить».
Повествованию о трагической любви «духа зла» к земной красавице-грузинке предпослано вступление, в первой части которого Демон предается элегическим воспоминаниям об «утраченном рас», о тех днях, когда он жил в гармонии с природным бытием,
…когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим,
Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним…
Вторая часть изображает безрадостную жизнь «падшего ангела», одиноко блуждающего в «пустыне мира без приюта», наблюдающего однообразную череду сменяющих друг друга веков. Автор рисует картины сказочно прекрасной кавказской природы, своего рода «земного рая», — Демон взирает на них равнодушно:
Презрительным окинул оком
Творенье Бога своего,
И па челе его высоком
Не отразилось ничего.
«Святыня» красоты и добра напоминает о себе герою в тот момент, когда он встречает Тамару. Любовь к ней заставляет Демона вспомнить «о прежнем счастье», об утраченной гармонии, которую он знал, живя в согласии с миром и Богом. Вспыхнувшее чувство к прекрасной княжне «вдруг заговорило родным когда-то языком» любви. Любовь заставляет Демона отречься от прошлых «гордых дум», он готов устремиться к высоким идеалам, примириться с Небесами. Герой вступает в стены монастыря, куда удалилась Тамара после трагической гибели жениха,
..любить готовый, С душой, открытой для добра… Однако первое же испытание — встреча с ангелом-хранителем Тамары — пробуждает в душе изгнанника «старинной ненависти яд». Его чувство, которое он с жаром высказывает в пространных речах, обращенных к Тамаре, эгоистично и лукаво. Демон знает, что девушка, поддавшись его уговорам, навеки лишит себя вечного блаженства в раю. Кроме того, он вольно или невольно обманывает княжну, уверяя ее в готовности изменить свою природу:
Хочу я с небом примириться,
Хочу любить, хочу молиться…
Попытка героя очеловечиться, освободиться от уз индивидуализма, избавиться от одиночества обречена па неудачу. Тамара гибнет от его поцелуя, и Демон не в силах противостоять ангелу, который несет ее душу в рай. В конце поэмы «побежденный» Демон проклинает свои «безумные» мечты и навсегда отстраняется от мира людей:
И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной
Без упованья и любви!..
Презрение к миру, гордыня и эгоизм губительны для души, обаяние индивидуализма обманчиво, путь отрицания приводит, в конечном счете, к самоотрицанию, к духовному небытию — таков смысл романтического иносказания М. Ю. Лермонтова.
![spacer](https://russkie-sochineniya.ru/wp-content/themes/luminescence-lite/images/post-shadow.png)