“Обломов, без своего “Сна”, был бы созданием неоконченным, не родным всякому из нас” (А. В. Дружинин)

Гончаров выступает в своих произведениях как знаток человеческой души. Не случайно созданный им собирательный образ русского барина настолько известен и многогранен, что до сих пор не дает покоя критикам и литературоведам. Только настоящий мастер слова мог так великолепно описать русскую душу. Обломов остался в памяти читателей как совершенно апатичный тип, который решает вечный гамлетовский вопрос – “Быть или не быть?” – не иначе как “Только не теперь”. Обломов – результат воздействия среды, а не аномалия общества. В романе

есть один эпизод, который как нельзя лучше доказывает это утверждение, – глава “Сон Обломова”.
Жанр сна нередко используется авторами для раскрытия внутреннего мира героя, но Гончаров применяет его не только для этого. Для него главное – показать причины настоящего состояния героя. В этой главе автор, применяя прием ретроспективы, дает подробное описание детства своего персонажа, доказывая, что Обломовская лень – качество приобретенное, а не врожденное.
К тому же сон в этом романе несет дополнительную символическую нагрузку. Он обозначает обычное состояние героя: “Так он и не додумался до причины;
язык и губы мгновенно замерли на полуслове и остались, как были, полуоткрыты. Вместо слова послышался еще вздох, и вслед за тем начало раздаваться ровное храпение безмятежно спящего человека”.
По композиции “Сон Обломова” является вставным эпизодом, а также внесюжетным элементом. Хотя эта глава и обладает известной законченностью и самостоятельностью, она не влияет на развитие сюжета, а призвана лишь четче обрисовать характер главного героя.
Интересна интонация, с которой автор рассказывает о “благословенном уголке земли” – Обломовке. Он как бы встает на место самого героя, дышит его воспоминаниями, полностью сливается с ним: “Да и зачем оно, это дикое и грандиозное? Море, например? Оно наводит только грусть на человека… Горы и пропасти созданы тоже не для увеселения человека. Они грозны, страшны”. Даже язык, которым написана эта глава, создает ощущение старинного, деревенского быта. В каждой строчке слышится народный говор, заунывная песня, все происходящее похоже на сказку. Все живое и одухотворенное: “Небо там, напротив, ближе жмется к земле, но не с тем, чтобы метать сильнее стрелы, а разве только чтобы обнять ее покрепче, с любовью”; “Солнце там ярко и жарко светит… и потом удаляется оттуда не вдруг, точно нехотя, как будто оборачивается назад взглянуть еще раз или два на любимое место”; “Река бежит весело, шаля и играя”. Сказочны даже избы: “Не всякий и сумеет войти в избу к Онисиму; разве только что посетитель упросит ее стать к лесу задом, а к нему передом. Крыльцо висело над оврагом”.
На всем имении Обломова лежит печать лени и довольства. Все люди, от барина до последнего крепостного мужика, похожи друг на друга. Интересен и показателен в этом смысле эпизод с письмом, которое однажды принес мужик, ездивший по делам в город. Барыня ругает его, что принес письмо, ведь там может быть какая-нибудь неприятная весть. Мужик оправдывается: “Я и то не брал. На что, мол, нам письмо-то – нам не надо. Нам, мол, не наказывали писем брать – я не смею: подите вы, с письмом-то! Да пошел больно ругаться солдат-то: хотел начальству жаловаться; я и взял”. И так всегда – все, что не касается привычного уклада жизни “поел-поспал”, пугает обломовцев. “Забота о пище была первая и главная жизненная забота в Обломовке”.
Маленький Илюша видит себя во сне семилетним мальчиком. Он резв и игрив, ему любопытно все, что происходит вокруг. Но неусыпный надзор матери и няни мешает ему осуществить свои желания: “Няня! Не видишь, что ребенок выбежал на солнышко! Уведи его в холодок; напечет ему головку – будет болеть, тошно сделается, кушать не станет. Он этак у тебя в овраг уйдет!” И только время дневного сна давало ему свободу. Засыпали все, даже няня. И тогда начиналась самостоятельная жизнь…
Потом Илья Ильич видит себя мальчиком лет двенадцати-тринадцати. Ему уже сложнее сопротивляться, ум его уже почти уяснил: именно так, как живут его родители, и следует жить. Он не хочет учиться, потому что, во-первых, приходится уезжать из родного дома к соседу Штольцу, а во-вторых, и незачем. Главное, за чем следила его мать, – чтобы ребенок был весел, толст и здоров. Все остальное считалось второстепенным.
Подле Илюши уже не нянька, а Захар, который до сих пор одевает Обломова, напоминает, что нужно умыться. Обломовка задушила в герое последние ростки любознательности и резвости: “Захочет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит только мигнуть – уж трое-четверо слуг кидаются исполнять его желание… Ему иногда, как резвому мальчику, так и хочется броситься и переделать все самому, а тут вдруг отец и мать, да три тетки в пять голосов и закричат: “Зачем?”. Так все его благие начинания и заканчивались. Вот так и протекало детство Обломова. Деятельная от природы натура не развивалась, ее заглушила забота домашних.
Таким образом, глава, в которой автор романа описывает сон главного героя, важна и значима для понимания образа Обломова.



spacer
“Обломов, без своего “Сна”, был бы созданием неоконченным, не родным всякому из нас” (А. В. Дружинин)