Что сильнее в Катерине – веление сердца или веление нравственного долга? (По драме А. Н. Островского “Гроза”)

Драма А. Н. Островского “Гроза” написана в 1859 году, почти полтора века назад. (Казалось бы, что нам сегодня до купеческой жены Катерины Кабановой, которая изменила мужу, сама во всем призналась и бросилась в Волгу? Почему же “Гроза” до сих пор волнует читателя и зрителя? Одна из причин этого – в том, что А. Н. Островский воссоздал в произведении необычайно яркие, живые и, к сожалению, узнаваемые и в сегодняшней жизни характеры – будь то “ругатель” Савел Прокофьевич Дикой, “значительное лицо в городе”, робкий и забитый купеческий

сын Тихон Кабанов или странница Феклуша. Другая причина в том, что автор не просто нарисовал запоминающуюся картину нравов, но и обратился к вечным проблемам бытия. В его произведении показан внутренний конфликт, который происходит в душе героини драмы – Катерины. Этот конфликт заставляет задуматься о том, что сильнее в героине А. Н. Островского – веление сердца или веление нравственного долга.
Катерина – не только купеческая жена, она сама воспитывалась в той же среде, которая показана в “Грозе”. Из прошлой своей жизни в девичестве она вынесла опыт жизни в любви (“Маменька во мне души не чаяла”,
– вспоминает она), в атмосфере красоты, поэзии, а главное – воли. Совсем, иная атмосфера окружает ее в доме свекрови. Внешне все как будто бы и похоже – не случайно Варвара, выслушав рассказ Катерины о ее жизни в девичестве, говорит: “Да ведь и у нас то же самое”. В ответ на это она слышит: “Да здесь все как будто из-под неволи”. Носителем этой подавляющей силы, этой “неволи” показывает А. ОН. Островский хозяйку дома, Марфу Игнатьевну Кабанову. Кабанова и Катерина – это 2 ярких, сильных характера. Они в чем-то похожи, а в чем-то противоположны друг другу. Можно вспомнить первые же слова, которые произносит Катерина, появляясь на сцене: “Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты, да и Тихон тоже тебя любит”. Эти слова она адресует свекрови, и трудно заподозрить ее в неискренности. Здесь возможно другое – желание внушить чувство любви к Кабанихе самой себе. Но ведь парадокс в том, что и Марфа Игнатьевна любит невестку, во всяком случае, желает ей добра, искрение веря, что добро – в следовании сложившемуся кодексу жизненных правил, в следовании “старине”. Нередко это оборачивается лишь показным, внешним соблюдением благочестия которого придерживается сама Кабаниха и требует от сына и невестки. О такой жизненной установке точно и метко говорит Кулигин, который в пьесе является не столько самостоятельным действующим лицом, сколько выразителем авторской позиции: “Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем”, – таково его мнение. Знаменательно, что писатель и критик И. А. Гончаров увидел в Кабанихе “слепой, завещанный преданиями деспотизм, уродливое понимание долга”. С ханжеским подходом к жизни Марфы Игнатьевны приходит в противоречие живая душа Катерины. Ее вольная душа тяготится в доме свекрови. Катерине запрещено любить не только постороннего человека, но и в собственного мужа – от нее требуется лишь внешнее следование канонам: “Что ты на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовником прощаешься! Он тебе муж, глава! Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся!” После отъезда Тихона Катерине велено “выть” или хотя бы изображать безутешное горе: “Коли порядком не умеешь, ты хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее…” – говорит ей свекровь. Однако Катерина – искренний человек, она хочет любить, а не изображать показные чувства. В доме Кабановых, где все держится на обмане, на внешнем следовании “пристойности”, ее потребность любви ни в ком не. находит ответа. Тихон – слабый, подневольный человек, он по-своему жалеет Катерину и считает, что она должна как-то примириться с этой жизнью, не обращать внимания на попреки свекрови: “Ну, и пущай она говорит, а мы мимо ушей пропущай!” Веление чувства оказывается в Катерине сильнее всего остального. В ее монологе, который обращен ею к себе самой, автор передает напряжение внутренней борьбы Катерины. В ее чувстве к Борису не только страсть, но и неосознанное желание проявить свою волю, не превратиться в такое же жалкое существо, каким стал Тихон. “А горька неволя, ох, как горька! Кто от нее не плачет!” – говорит она в отчаянии, Катерина подчинилась велению сердца, совершила грех, нарушив данное мужу под венцем в церкви обещание быть верной женой. Не людское осуждение пугает ее – (собственное скрывать и таиться. Она могла бы начать жить такой же двойной жизнью, как Варвара, которая говорит ей: “…ты вспомни, где ты живешь! У нас весь дом на том держится. И я не обманщица была, да выучилась”. Один из современников А. Н. Островского литературный критик Д. И. Писарев недоумевает, что мешало Катерине: “Борис живет в том же городе, все идет по-старому, и, прибегая к маленьким хитростям и предосторожностям, можно было, бы кое-когда видеться и наслаждаться жизнью”. Что же мешало так поступить героине “Грозы”? Помеха эта не внешняя, а внутренняя. Веление нравственного долга не позволяет героине пьесы жить двойной жизнью, обманывать, скрывать свой грех. Это веление толкает ее и к покаянию, и к самоубийству. Выражением авторского лиризма звучат слова, Кулигина.: тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша. 0на теперь перед судией, который милосерднее, вас!” Веление нравственного долга в драме А. Н. Островского “Гроза”- оказывается в Катерине главным, что определяет ее судьбу.



spacer
Что сильнее в Катерине – веление сердца или веление нравственного долга? (По драме А. Н. Островского “Гроза”)