Печорин и “водяное общество” в романе М. Ю. Лермонтова “Герой нашего времени”

До сих пор прослеживались попытки Печорина сблизиться с людьми, далекими от его круга. Безуспешность этих попыток, как видели, объясняется не узостью героя, а ограниченностью тех, с кем сводила его судьба. В “Княжне Мэри” мы видим Печорина в кругу, социально более ему близким. Однако столкновение героя с отдельными людьми сменяется здесь конфликтом с обществом в целом. Может быть, именно поэтому “Княжна Мэри” – самая большая по объему часть романа.
Для Печорина при его одиночестве дневник, “журнал”, – единственный “достойный

собеседник”, с которыми он может быть в полнее искренним. И еще одна ценность журнала: Это – душевная память Печорина. Жизнь его, кажется, разменивается на пустяки, и поэтому ему особенно важно увидеть смысл происходящих событий, сохранить их след, чтобы не оказаться в положении человека, состояние которого передана в стихотворении “И скучно, и грустно…”.
Самолюбиво не прощая Печорину его превосходства, Грушницкий, драгунский капитан и прочие члены “водяного общества” полагают, что Печорин гордится своей принадлежностью к петербургскому свету, к гостиным, куда их не пускают. Печорин же,
хотя и не может не быть ироничным по отношению к “водяному обществу”, не только не гордится своим превосходством, но болезненно воспринимает это расстояние между собой и другими, ведущая к враждебности: “Я вернулся домой, волнуемый двумя различными чувствами”. Первое было – грусть. “За что они меня ненавидят? – думал я – За что? Обидел ли я кого-нибудь? Нет. Неужели я принадлежу к числу тех людей, которых один вид уже порождает недоброжелательность. И я чувствовал, что ядовитая злость мало помалу наполняла мою душу”. Переход от иронии грусти, от нее – к ядовитой злости, побуждающей действовать, чтобы не оказаться посмешищем ничтожных людей, характерен для отношений Печорина к “водяному обществу” в целом, и в частности Грушницкому.
Печорин при всей его ироничности довольно добр, он не предполагает в Грушницком способности убивать (и даже не словом, а пулей), не предполагает низости, агрессивных проявлений самолюбия.
“Врожденная страсть противоречить” в Печорине – не только признак рефлексии, постоянной борьбы в его душе, но и следствие постоянного противоборства с обществом. Окружающие так ничтожны, что Печорин постоянно хочет быть непохожим на них, поступать вопреки им, делать наоборот. Причем сам Печорин иронизирует над этим упрямством: “Присутствие энтузиазма обдает меня крещенским холодом, и, я думаю, частые сношения с вялым флегматиком сделали бы из меня страстного мечтателя.” Грушницкий несносен своей фальшивостью, позерством, претензиями, на романтизм – и Печорин в его присутствии чувствует неодолимую потребность в прозаической трезвости слов и поведения.
Согласие Грушницкого участвовать в заговоре, предложенным драгунским капитаном, пробуждает в Печорине “холодную злость”, но он еще готов простить “приятелю” его мстительность, распускаемые им в городе “разные дурные слухи” – за минуту честности “Я с трепетом ждал ответа Грушницкого, холодная злость овладела мною при мысли, что если б не случай, то я мог бы сделаться посмешищем этих дураков”. Если б Грушницкий не согласился, я бросился б ему на шею. Но после некоторого молчания он встал с своего места, протянул руку капитану и сказал очень важно: “Хорошо, я согласен”. Законы чести не для этих людей писаны, точно также, как и не для “мирного круга честных контрабандистов”.
Готовность Печорина к благодарной человечности разрушена низостью Грушницкого, согласного на обман в дуэли. Однако Печорин, как шекспировский Гамлет. Не один раз должен убедиться в том, что подлость неискоренима в этом человеке, прежде чем решится на возмездие. Жестокость Печорина вызвана оскорбленностью не за себя только – за то, что на границе жизни и смерти в Грушницком мелкое самолюбие оказывается сильнее честности, благородства.



spacer
Печорин и “водяное общество” в романе М. Ю. Лермонтова “Герой нашего времени”