Особенности образа рассказчика в одном из произведений русской литературы XIX века. (М. Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени».)

«Постепенное проникновение во внутренний мир героя… Во всех повестях одна мысль, и эта мысль выражена в одном лице, которое есть герой всех рассказов», — писал Белинский о романе «Герой нашего времени». Это произведение явилось первым русским психологическим романом, так как в нем логика повествования определяется логикой развития характера главного героя, а не хронологией событий.
Рассказчик — герой всех рассказов. В «Бэле» он таинственен, будто ведет повествование под псевдонимом. Но тотчас он показан при свидании

с Максимом Максимычем, который рассказал ему повесть о Бэле. Потом у нас в руках журнал Печорина. А в поэтичном рассказе «Тамань» герой становится создателем собственной автобиографии, нагнетая загадочность. Когда же мы переходим к «Княжне Мери», то таинственность несколько рассеивается, хотя впереди еще ждет «Фаталист», который нагнетает чувство горечи, хотя в нем Печорин уже не участник, а лишь рассказчик.
Такое впечатление, что, как писал Белинский, мы имеем дело с картиной, состоящей из «нескольких рамок, вложенных в одну большую раму, которая состоит в названии романа и единстве героев».
/> Новаторство М. Лермонтова при написании романа можно определить своеобразным, диалектическим подходом к «истории души человеческой», который и лег в дальнейшем в основу метода психологического реализма. Надо сказать, что автора не зря сравнивали с Печориным. Он сомневался в справедливости тех социальных форм, по которым жило российское общество. Нападая на современников, он нападал и на себя самого, каким он был, пока шел со всеми по одной дороге. Тут просто необходима цитата из предисловия к роману, так как она предельно современна, что доказывает высокий рейтинг бульварных романов и телесериалов наряду с низким уровнем продаж произведений истинно литературных: «Наша публика так еще молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце ее не находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии… Она еще не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь место…»
Но не будем удаляться от темы. Образ рассказчика меняется, как уже говорилось, не хронологически, а психологически. Создавая крупный портрет Печорина, писатель в монологах и дневниках ретроспективно набрасывает картину ожесточения души героя, но одновременно создает образ «простого человека», с одной стороны, корректирующего поведение Печорина, а с другой — олицетворяющего своей судьбой нравственное оправдание Печорина.
«В самом деле, в нем два человека: первый действует, второй смотрит на действия первого и рассуждает о них», — прокомментировал В. Г. Белинский.
Думается, что раздвоение натуры объясняется тем, что в каждом из нас присутствует мелочность и великость. Стилистический прием Лермонтова помог жестко выделить и разделить эту человеческую двойственность.