Идейно-композиционное значение сцены в салоне Анны Павловны Шерер в романе Л. Толстого “Война и мир”

В значительных произведениях, как правило, первые страницы содержат зерно всего замысла. Это можно сказать о “Мертвых душах”, “Преступлении и наказании”, “Войне и мире”. О “Преступлении, и наказании” Достоевского сам Л. Толстой говорил, что дальше “рассказывается и повторяется то, что вами было прочитано в первых главах…”.
В “Войне и мире”, казалось бы, сцена в салоне Шерер, которой открывается произведение, отнюдь не раскрывает его содержания. Просто мы как бы окунаемся в гущу событий, сразу же оказываемся

среди героев книги, захвачены потоком жизни. Но значение сцены не только в этом. В ней, конечно же, хотя и не так явно, как в первых эпизодах романа Достоевского, намечены все основные проблемы произведения. Первые же слова, которые звучат в салоне, – рассуждения о Наполеоне, о войнах, об Антихристе. В дальнейшем это найдет продолжение в попытке Пьера убить Наполеона, в его подсчетах числового значения имени этого Антихриста. Вся тема книги – война и мир, истинное величие человека и ложные кумиры, Божеское и дьявольское.
По расстановке действующих лиц сцена напоминает пьесу “Горе от ума”. Только что оказавшийся
в петербургском свете, Пьер попал, как Чацкий, “с корабля на бал”, в общество, которому он чужд и которого он совершенно не понимает. Подобно Чацкому, Пьер вступает в ненужные споры, восстанавливает против себя все общество, рискуя заслужить репутацию сумасшедшего. В среде бежавших от Наполеона роялистов-эмигрантов и русских царедворцев Пьер провозглашает, что “революция была великое дело”. Как и Чацкий, Пьер не понимает, перед кем он “мечет бисер”, и, перефразируя Пушкина, мы должны признать, что Пьер, как и Чацкий, “совсем не умный человек, но Грибоедов очень умен”. Вмешательство Андрея Болконского, к счастью, привело к прекращению спора, погасило страсти. Однако напрасно после приема у Шерер князь Андрей предостерегает Пьера от разгульной жизни. Пьер, увы, едет кутить к Курагину…
Вернемся в салон Анны Павловны Шерер. Главное для нас – проследить, как проецируются основные линии судеб героев книги в этой первой сцене. Пьер, конечно, станет декабристом, это понятно по его поведению уже с первых страниц. Князь Василий Курагин – хитрец, в чем-то напоминающий Фамусова, но без его теплоты и велеречивости. Петербургское светское общество – это все-таки не московское барство. Василий Курагин – расчетливый, холодный проходимец, и в дальнейшем будет искать ловкие ходы “к крестику ли, к местечку”. Анатоль, его сын, о котором он упоминает в разговоре с Шерер, “беспокойный дурак”, причинит много горя Ростовым и Болконским. Другие дети Курагина – Ипполит и Элен – безнравственные разрушители чужих судеб. Элен уже в этой первой сцене далеко не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. В ней еще не было и тени кокетства, но она вполне сознает свою красоту, как бы “предоставляя каждому право любоваться” собой… Многозначительная деталь! Улыбка ее “неизменяющаяся” (самое ужасное, что может быть в человеке, по мнению Толстого, – это его духовная неподвижность), а выражение лица Элен полностью соответствует выражению лица Анны Павловны – Толстой специально это подчеркивает. Три женщины в салоне, Шерер, Элен и Лиза, играют роль как бы трех парок, богинь судьбы. М. Гаспаров интересно сопоставляет “прядильную мастерскую” Шерер с работой парок, богинь, прядущих нить человеческой судьбы. Другой мотив, связывающий “Войну и мир” с античностью, – античная красота Элен. Эта же античная красота делает ее похожей на бездушную статую.
Линия князь Андрей – маленькая княгиня Лиза наводит на воспоминания о гомеровской “Одиссее”. Лиза Болконская, по контрасту с мертвенностью Элен, оживленная и деятельная, играет роль Пенелопы (князь Андрей в разговоре с Пьером подчеркивает ее верность и преданность), но какой-то рок заставляет Болконского-Одиссея, ощущающего глубокий разрыв со всем окружающим, резко порвать с привычным укладом и идти на войну, навстречу неизвестности и возможной гибели.
Вообще, из всех действующих лиц, появившихся в первой сцене, Болконский наиболее загадочен и вызывает наибольшее уважение.
Смысл сцены у Анны Павловны перекликается с эпилогом книги. В эпилоге опять возникают споры о мире и войне, там присутствует маленький сын князя Андрея, которым была беременна присутствовавшая тогда в салоне Шерер маленькая княгиня. Ключевой момент сцены – обсуждение слов аббата Морио о вечном мире. Хотя аббат больше не появляется на страницах “Войны и мира”, главное слово произнесено, и великая книга открывается и заканчивается спором о возможности вечного мира. Такой проект, конечно, в идеале возможен, – проблеме вечного мира и посвятил свое творение Лев Толстой.



spacer
Идейно-композиционное значение сцены в салоне Анны Павловны Шерер в романе Л. Толстого “Война и мир”